Людмила: У тебя борода усохла, что ли? Или мне кажется?
Карен: Не кажется… Опять накосячил, когда ровнял, и пришлось лишиться половины «лица».
Кристина: Ты когда-нибудь от нее откажешься? Может, когда получишь «Грэмми»?
Карен: Нет, она мне идет. Вам что, не нравится моя борода?
Людмила: Нравится. Ты знаешь, на кого похож с ней?
Карен: Знаю, конечно. Думаете, только у вас дома есть иллюстрированная Библия? В Москве я одну бабушку, продавщицу лотка, на несколько минут «выключил» из ее угрюмой жизни своим «божественным ликом»…
Кристина: Она решила, что дождалась второго пришествия?
Карен: Я подошел покупать сигареты. Обычный небольшой ларек – будка такая с окошком. Я стучусь в окошко, говорю, дайте мне, мол, «Парламент» лайтс. Бабушка открывает окно и только через пару мгновений в него выглядывает. Застывает… Заглядывает, снова выглядывает… Про «Парламент» лайтс напрочь забывает. Я понимаю, что ее что-то, вроде, смущает, понимаю даже, что именно, и уже жду комментариев. Она высовывается, смотрит на меня и спрашивает: «А вам не говорили, что..?» А я же знал уже. Перебиваю ее встречным вопросом: «Ну, неужели вы думаете, что он бы к вам за сигаретами пришел?» «Тоже верно», — говорит. В общем, долго покупка происходила, она в растерянности такой была.
Людмила: Ты представляешь, сколько она потом об этом думала? Соседкам вечером на кухне рассказывала: «Иисус приходил, девочки. «Парламент» покупал. Так что, если уж Он курить не бросает, то нам с вами пол-литра под огурчики — сам Бог велел, как говорится»…
Карен: Да, мне показалось, я удивил ее в позитивном ключе. Здесь, во Владике, я тоже вызываю эмоции своим видом, но позитивными их не назовешь. Тычат пальцем удивленно, как будто человека с двумя головами увидели.
Кристина: В Москве ко всему привыкли. Ты, наверное, и не отличаешься там от обычной толпы в метро.
Карен: А вот и нет. Я тоже так думал, пока там не оказался впервые. Да, там молодежь раскрепощенная: кто длинноволосый, кто «дырявый», кто — весь в железе… Я думал, что со своей бородой и прической – простой чувак на их фоне. Но нет! На меня в метро все оборачивались и улыбались мне. На улицах никто мимо не прошел, чтобы не растянуться в улыбке. Если и показывали пальцем, то только большим вверх.
Людмила: В общем, Москву ты покорил…
Карен: Еще не покорил, но скоро. Придется ехать и «мять» Первопрестольную под себя.
Кристина: Почему — «придется»?
Карен: Я не очень люблю столицу, если бы выбирал себе город в России, остановился бы на Краснодаре. Хороший город именно для молодежи, и мне там комфортно. Вроде Владика: все как дома, но люди другие – настоящие.
Людмила: А у нас не настоящие?
Карен: Уж вы-то должны знать. Не все, конечно, но большинство.
Людмила: У нас с тобой одна и та же публика, так что, я понимаю, о чем ты. Давай поговорим о девушках. У тебя же масса поклонниц: ты яркий, харизматичный, с прекрасным голосом. Ты бренд, все хотят Карена. Тем не менее, я не вижу, чтобы ты этим пользовался…
Карен: Вот эта тема о «ненастоящести» относится и к нашим девушкам. Обычная, несимпатичная жительница средней полосы России в девяти случаях из десяти оказывается гораздо интересней даже самой невероятной местной красавицы. Я не то, чтобы кручу своим выдающимся носом, нет. Просто не представляю, о чем с этими красотками разговаривать. Они неинтересные. Они живут неинтересно, у них неинтересная речь, неинтересные взгляды на жизнь. Все ненастоящее, будто скопированное со страниц глянцевого журнала: просто красивые картинки, и не более. Это все, наверное, от несвободы. Здесь же все, как в клетке: живут так, чтобы о них плохо не сказали соседи. Если им разрешить, они совсем по-другому будут жить.
Кристина: Как — по-другому? Если убить всех соседей, они что, книжки начнут читать, интересными станут?
Карен: Я даже не об этом, хотя, может, и начнут. Я про то, что они начнут жить, а не рисоваться. У меня примеры есть. Я учился на инязе когда-то с несколькими девочками, которые сейчас в Америке живут. Так вот, здесь я на них смотрел и жалел даже. Дочки богатых родителей, всегда на виду, с водителем в универ и обратно, никакой жизни. Потом они по программе уехали в Штаты на 4 месяца. Ехали естественно, упакованные, «заряженные», короче, не работать, а просто тусоваться. Через какое-то время родительские деньги у девочек кончились, а девочки в Америке остались. Пришлось работать. И они работали. То есть делали то, чего никогда не стали бы делать дома – убирать квартиры, мыть посуду. Знаешь, почему? Потому что у них была свобода. Они были готовы мыть сортиры, только бы делать то, что хочется. Сейчас я смотрю на их фотографии в соцсетях и вижу, что они счастливы. Никакого макияжа, который они тут по два часа себе наносили по утрам, только радость. Никаких пластиковых трехметровых ногтей, только пластиковые стаканчики с дешевым бухлом. Какие-то фото с хоумпати в окружении парней непонятных национальностей вместо губок, выставленных «в трубочку» с кальяном в модном заведении.
Людмила: Ну а что им мешает здесь не краситься и быть настоящими?
Карен: Ну что ты? Здесь они — «уаздан чыжита»! Что скажут люди?
Кристина: В Москве «уаздан чыжита» тоже очень даже «по-настоящему» себя ведут, так что у тебя будет возможность определить свой нос в чью-нибудь сторону. Зачем едешь? Нет, не так… На кого ты нас?
Карен: Ой, ну что… На кого я вас? Все уже, мало мне места тут. Едем записываться. Скоро еще услышите о нашем проекте (Карен уже больше года является руководителем проекта V7 Club — Прим. ред.). Мы сейчас готовим материал для альбома, и как только подготовим — сразу поедем записываться. Нас пригласили поработать с очень хорошей студией ЦАО Records, мы уже записали у них один трек, сейчас нужно доснять клип. И скоро вы получите возможность оценить нашу работу.
Людмила: И кто же будет петь нам «Небо на ладони»?
Карен: Тошнит уже от этой песни. Меня ребята из V7 Club называют «ЭмСи-Кабачок». Ну а куда деваться? — надо работать, деньги, увы, не появляются от того, что я дома на кухне пою. Так что, пока по кабачкам. Благо, я уже могу выбирать, где выступать и что петь. «Небо на ладони» в моем исполнении вы больше не услышите, наверное. Хотя, если для вас…
Людмила: Новый год для тебя, наверное, совсем не праздник, а тяжелая рабочая ночь… Так? Несколько заведений, пьяная публика, угар… А тебе нужно везде успеть и всем угодить, со всеми выпить. Прямо дед Мороз.
Карен: Только с флешкой вместо мешка. Я уже не пью вообще. Не помню, где я был на прошлый Новый год после двенадцати, но само его наступление я всегда встречаю дома. Одной рукой держу бокал шампанского, другой уже вызываю себе такси, потому что все расписано по минутам.
Кристина: Судя по тому, что прошлый Новый год ты не помнишь, не пьешь, все же, с недавних пор. Где искать «Кабачка» в новогоднюю ночь в этом году?
Карен: Еще не утверждена программа. Просто она действительно такая насыщенная, что не нужно пить, чтобы потом не вспомнить чего-то.
Людмила: Пожелаешь чего-нибудь читателям? Праздник, все же.
Карен: Мы сегодня столько говорили о «настоящести», что пожелаю, пожалуй, быть настоящими. Задержитесь у зеркала на две минуты дольше и подумайте, кто вы есть сейчас и кем хотите стать. Если это ваши мечты не идут вразрез с уголовным кодексом Российской Федерации, то действуйте! Это даже не пожелание какое-то получилось, а добрый совет.
Кристина: Добрый совет от доброго дедушки.
