Кристина: Как день, Мэг?
Эдик: Нормально день, вроде все успел, осталось самое интересное.
Людмила: Ты давно не был во Владикавказе?
Эдик: Да нет, я бываю здесь довольно часто, просто не афиширую это – приезжаю к своим, потому и тихо. Если бы приезжал делать вечеринки, вы бы услышали о них.
Кристина: А почему ты не приезжаешь делать вечеринки?
Эдик: У меня свое отношение к Владикавказским вечеринкам. Пока меня не устраивает, как они проходят. Что будет сегодня, посмотрим. Это будет показательная для меня вечеринка. Если все пройдет хорошо, то эта тема будет иметь продолжение.
Людмила: Что не устраивает? И как они, по-твоему, проходят?
Эдик: Вот знаете, я раньше думал: «Дайте мне карты в руки, и я все сделаю». Сейчас у меня уже и карты в руках, и поддержка и все, что нужно… Но! Они все готовы к этому? Они – это люди, которые приходят здесь в клуб и бардачат. Они готовы отдыхать? Готовы правильно, красиво, цивилизованно отдыхать? То, что они готовы убивать друг друга, резать, избивать – это я знаю.
Людмила: А тебе какая разница? Играй свой сет, забирай бабло и делай цивилизованные вечеринки в Москве? Это патриотизм?
Эдик: А зачем мне здесь отдавать дату, когда я эту дату в Москве или еще где-то отыграю за гораздо большие деньги. Греть карман? Вы, правда, думаете, что дело в деньгах? Думаете, я для это начал заниматься музыкой? Для этого в 98-м году начал делать тут вечеринки и хавал столько дерьма на пути к тому, что я есть. Я же миссию несу. Я знаю о вечеринках больше чем Тимати, хотя он живет в Москве, я знаю об организации больше, чем мой директор, потому что я здесь через все это прошел. Когда я делал тут первые вечеринки, я думал не только о том, как бы сыграть бодрую музыку, я еще думал о том, как бы меня не убили на следующий день те, кого я в клуб не пустил. Просто греть свой карман и увозить деньги в Москву – нет. Я хочу делать нормально, я хочу, чтобы люди отдыхали под мою музыку, а не резали друг друга.
Кристина: Как быть, если это неизбежно? Хорошая вечеринка в Осетии – это много выпивки, понтов и легкая поножовщина ближе к утру.
Эдик: С какой стати я должен иметь к этому отношение? За деньги или бесплатно - неважно.
Людмила: Ты просто достиг уровня, когда можешь выбирать «за деньги» или «бесплатно»… Ты настолько не меркантилен? Или в чем дело?
Эдик: Дело не в этом. Я хочу зарабатывать денег, я хочу, чтобы мои друзья летали со мной на моем «прайвате», я хочу славы, я хочу, чтобы меня узнавали, чтобы меня показывали. Прикол в том, что я начинал не с этого «хочу». Мне был интересен процесс, а все, что я сейчас перечислил – это идет неким багажом к тому, что я занимался все это время любимым делом. Те, кому интересен только итог, ничего не добьется. Мне итог был не столько важен, сколько сам процесс. Вот здесь, во Владике я все больше вижу именно таких.
Кристина: Твои первые вечеринки приносили доход, разве это не было просто способом заработать?
Эдик: Я же говорю, не в деньгах дело. Совершенно не в них. Я и начал этим заниматься когда-то не ради них. Я не понимал, почему мы не можем отдыхать так же, как это делают в Москве, да во всем мире. Сейчас, конечно, понимаю. Но тогда мне казалось, что мы способны, нам просто не хватает того, того и того. Я не понимал, почему я не могу одеваться так, как модно, а не в спортивки как все. Не понимал, почему длинные волосы нельзя носить. Это сейчас мне все говорят «Мэг, ты крутой, мы тебя уважаем, ты наш брат». А тогда меня называли гомиком, только потому, что у меня волосы не той длины. И эти же люди сейчас гордятся мной. Лицемерие осетинского народа не знает границ.
Кристина: Тебе же было плевать на них тогда, судя по тому, что волосы у тебя всегда были «не той длины». Полагаю, ничего не изменилось?
Эдик: Сейчас я выше, понимаешь? Я прошел все это, дабы им доказать, что они не имеют веса, не имеют права что-то говорить мне. Объясню, почему. Потому что они ничего не сделали для того, чтобы мне что-то говорить. Когда они станут кем-то, добьются чего-то в своей жизни, им будут писать на их официальную страницу «Мы гордимся тобой», вот тогда мы поговорим. Это как я, например, горжусь Гергиевым. Я знаю, что есть Валерий Гергиев, и для меня это очень серьезно. Потому, что такие рождаются раз в сто, а может быть, в тысячу лет. И их много могло бы быть. Потому что почва хорошая… Но странная. Она может родить талант, а может убить талант. Сейчас очень много ребят здесь, которые занимаются музыкой, пишут рэп, читают… Но в силу того, что они неграмотно к этому подходят, у них не выстреливает.
Людмила: Может быть, в силу того, что у них нет поддержки?
Эдик: Я бы не сказал, что мой успех заключается в поддержке. В моей карьере большую роль сыграл Сергей Керменович Такоев, который в какой-то момент поверил в меня, в то, что я не какой-то проходимец, который получит помощь и сорвется, зазнается и что-то еще. Я не скрываю, что была помощь, наоборот, горжусь этим. И называю конкретную фамилию конкретного человека.
Кристина: Ты всячески высмеиваешь владикавказскую молодежь… Что в ней, по-твоему, не так? Чего им не хватает, чтобы ты стал хорошо относиться к ним?
Эдик: Я высмеиваю их с иронией, ни в коем случае не с ненавистью. Дабы еще раз показать им, что местная вот эта каша, она не имеет веса. Пока ты здесь, во Владике, ты не понимаешь, что такое осетин. А вот когда ты в Москве – совсем другое дело. Здесь ты можешь грубить женщинам, хамить старшим, плеваться, бить рожи. А в Москве… Хотя нельзя, наверное, обобщать. Если говорить обо мне, то я когда приехал в Москву, понял, что у меня все есть. Мне не надо ничего придумывать. Я осетин, у меня есть воспитание, культура, кавказские корни – что еще надо?! Мне нужно только красиво это нести. На данный момент никто не может сказать, что я худший представитель осетинского народа. Я каждую секунду своей жизни помню, кто я. Вы никогда не увидите в моих клипах голых телок, не услышите мат. В этом городе мои видео смотрят мама, Сергей Керменович, люди, которых я уважаю. А то, что, возможно, какие-то «стремяги-борцухи» не довольны моим внешним видом, так это их проблемы. От того, что у меня дредды, я не стал плохим осетином, или меньше осетином, чем они. То же самое и «в обратку», если я не нравлюсь кому-то в Москве, кто-то недоволен моим происхождением как фактом, это ваши дела, ребята. Называйте меня, как угодно – хачиком, черным, я есть тот, кто я есть. Это еще раз доказывает, что любой человек может добиться успеха.
Людмила: Дай рецепт какой-нибудь. Я лично не ставлю крест на новом поколении, мне кажется они способны что-то изменить. Только как?
Эдик: Смотри, если мы начинаем пытаться стать современными, то мы начинаем русеть. Тут же все говорят: «Вот они обрусели». Если мы отторгаем от себя вот эту «русскую волну», мы же Кавказ, традиции и все такое, то мы – колхоз. И вот мы не можем понять, то ли мы «ардабоны», то ли мы «кашпоты», то ли все-таки стоит обрусеть. Вот здесь должна быть золотая середина. Курить на улице девочкам – плохо, танцевать в клубе пацанам – хорошо. Ходить с голыми ляжками – нельзя, следить за модой и не бояться выделяться из толпы – можно. Надо просто не ударяться в крайности. Я не пойму, у нас что, спортивный костюм – национальная одежда? Что-то другое носить – не по пацански? Они кричат «Мы Кавказ!». Да, я тоже Кавказ! Я тоже осетин! Скажи мне, что я не несу в массы то, что мне дали? Ну да, у меня дредды, у тебя короткая стрижка, у меня вещи от стилиста, у тебя спортивный костюм. Ну, с чего ты взял, что ты осетин, а я не осетин? И с чего ты взял, что поэтому только осетин?
Людмила: А где грань? Ее ведь еще надо научиться определять… Кто научит?
Эдик: Помните, как в интервью у Кадырова было - есть то, что приемлемо и есть то, что не приемлемо. Ходить полуголой – неприемлимо, отдыхать в клубе, наслаждаться музыкой, самовыражаться через стиль, интересы, музыку, танцы – приемлимо!
Кристина: Думаю, тебе стоит издать свой собственный кодекс, есть шанс, что молодежь прислушается. На самом деле, нужно быть сильной личностью, чтобы так как ты переть против толпы. Они, может, и хотят вылезти из спортивных костюмов, но не «по пацански» - носить шелковые штаны, понимаешь?
Людмила: Как ты это делал? Как ты не сломался, когда в конце девяностых ходил на «Электрон» с крашеными волосами? Не все так могут.
Эдик: Да у них нет концепта. Для меня ди-джей, артист, да просто стильный человек – это величина, не зависимая от географического положения, национальности, цвета кожи. Я хочу быть стильным, всегда хотел! Я могу быть осетином, монголом… Как это мешает мне быть стильным? Понятное дело, люди вокруг сразу не примут. Я был белой вороной. Если ты спросишь меня, было ли это прикольно, я отвечу: «нет, это было не прикольно». Это была борьба, моя война. И если сейчас мне говорят то, что говорят, причем даже те, кто плевал мне вслед, значит, я эту войну выиграл.
Кристина: Ты, безусловно, ее выиграл еще тогда, когда на тебя показывали пальцем во Владике. Уезжал в Москву ты, насколько я помню, уже будучи лучшим танцором и ди-джеем в Осетии.
Эдик: Вот, когда меня спрашивают, почему я уехал в Москву, с такой подковыркой, намекая на то, что я бежал отсюда… Это чушь. У меня была самая большая школа танцев Осетии, я был самым известным ди-джеем в Осетии. Но вот послушайте, как это звучит «Самый лучший ди-джей в Осетии». Вот сейчас когда я вырос, езжу по стране и меня знакомят с разными людьми и представляют кого-нибудь: «Мэг, познакомься, это самый лучший ди-джей Перми»… Понимаете, о чем я? Я уехал, потому что здесь я уткнулся в потолок. Мне нужно было больше места, захотелось масштабов. Я же революционер, я большая рыба, этой реки мне стало мало. Я переместился в большое озеро.
Людмила: Что дальше? Ты покорил страну, ты играешь в крутых клубах по всему миру. Еще есть, куда плавать?
Эдик: Дальше больше! Быть в Москве лучшим ди-джеем тоже просто. Дальше я буду ставить уже на свое имя. Дальше – четкое позиционирование себя. Уже не «просто какой-то пацан с Владика с Тимати ходит», а бренд «DJ Meg». Дальше новые клипы, новые треки. Дайте мне пару лет, и в Ниццу, и в Канны будут звать уже не меня в составе Black star inc., а DJ Meg.
Кристина: Верю в каждую букву, что сказать.
Людмила: Увидимся на сегодняшней тусовке, я полагаю.
Эдик: Если сегодня все пройдет хорошо, я планирую делать нечто подобное ежемесячно. Это будет показательная ночь. Я посмотрю, насколько здесь готовы цивилизованно отдыхать. Если что-то пойдет не так, я еще долго не приеду.
P.S. Через пару часов после беседы dj M.E.G. встал за пульт и играл в течении нескольких часов. Сказать, что это было потрясающе – ничего не сказать. Так что мы ждем скорейшего возвращения Эдуарда Магаева.
